В густом ельнике царила таинственная атмосфера: запах хвои смешивался с сыростью, а вдали над рассветом пролетала воробейка. Лида, привязанная к сосне скотчем, наблюдала, как ее муж Витя, не оглянувшись, уезжает в темноту. Она не плакала — слишком долго это уже делала, осознав, что их брак стал настоящей клеткой.
Истоки этой драмы лежали в тривиальной ссоре за ужином. Он, выпивший, снова не сдержался, а она ответила резко. В результате, Лида оказалась в багажнике его автомобиля, а затем и на дереве. С улыбкой на лице он сказал, что в их деревне легко прикроет свои действия любыми байками, тогда как она осталась лишь «женой Витьки» без имени и голоса.
Неудержимое стремление к свободе
Лида решительно не собиралась погибать в этом еловом лесу. Скотч крепко сжимал ее запястья и щиколотки, но у нее был нож, который она всегда носила после того, как однажды Витя поднял на нее руку. С часами мучений она смогла разрезать путы и, почувствовав затекшие ноги, покинула лес. На трассе добрая душа-дальнобойщик подбрала ее и отвёз домой.
Возвращение на поминки
На берегу поминок ее ждали соседи и друзья мужа. В комнате царила суета: стуки посуды, водка и воспоминания. Лида осталась стоять у двери, когда узнала, что ее «поминают», и в этом акте ее присутствие не было учтено. Она вошла в зал, и все, как по команде, замерли. Лида, с окровавленными руками, с вызовом посмотрела на мужа.
— Так поминки, да? — произнесла она с тихой, но уверенной интонацией. — А я вот вернулась.
Толпа ожила, но ее глаза уже были полны решимости. Непреклонная и сильная, она направилась к столу, где Витя замер от страха, а собравшиеся начали перешептываться о том, что же произошло.
— Ты же терял меня! — прервала она его попытки. — Удобно было похоронить, пока я была в лесу, с привязанными руками.
Лида без лишних слов показала свои раненные запястья, привлекла всеобщее внимание и заявила о готовности разбираться в своих делах. Толпа замерла, а Витя, словно потерявший дар речи, лишь смотрел на ее уверенный взгляд.
— Это деда моего револьвер, — произнесла она, положив его на стол. — Оружие — для защиты, и теперь я знаю, от кого.
Собравшиеся расступились, когда она, с не менее непоколебимой решимостью, покинула холл. Снаружи бушевал ветер, а вдали все еще громко каркали вороны. Лида знала одно: это не конец, а только начало её новой жизни.
